Аферист Медокс

Медокс     Даже находясь в сибирской ссылке жулик сумел обмануть самого царя
Пожалуй, в истории Российской им­перии это был единственный случай, когда проходимец в офицерском мундире, пользуясь фальшивыми бумагами и личным обаянием, сумел обобрать государственную казну, и даже в остроге его не покидали мысли о том, как, ничего не делая, заработать деньги.
Дворянин из Шотландии
     В середине XVIII века в Москве объявил­ся дворянин из Шотландии Майкл Медокс, получивший престижную по тем временам должность директора московского Большого театра. Надо сказать, что Михаил Григорь­евич (так он стал именоваться на русский манер) был личностью незаурядной и очень скоро оказался в числе фаворитов императорского двора.
     Точный год рождения его сына Романа так и остался неизвестным. То ли 1789 год, то ли 1793-й. Но так или иначе, получив неплохое домашнее образование, Роман стал вести светскую жизнь, отдавая предпочтение ба­лам и светским раутам. Обеспокоенный этим отец решил в корне изменить образ жизни отпрыска и, пользуясь связями, устроил Романа в Преображенский полк. Впрочем, надев мундир, новоявленный гвардеец воинским артикулам предпочитал светские развлечения.

     И вот тут проявилась его пагубная страсть к авантюрам. «Блеск красок и металлов... и чувства пылкие», - так впоследствии в своих записках аферист определил для себя формулу счастья. Продумал Роман все тщательно и, начиная «большой кураж», раздобыл чистые бланки военного министерства, да еще с факсимильной подписью его главы и печатью. Весной 1812 года, когда для офицеров столичных полков уже не было секретом, что вот-вот начнется война с Наполеоном, Роман решил, что поле брани не для него.
     Сшив у лучшего столичного портного па­радный мундир императорского адъютанта, Медокс отправился в вояж, кстати, прихватив при этом немалую сумму денег из кассы своего полка. Путь его лежал на Кавказ че­рез всю Россию. И во всех провинциальных городках местному военному начальству он предъявлял строго секретную бумагу. В ней офицеру по особым поручениям поручику Соковнину, следующему для выполнения важной миссии, предписывалось оказывать всевозможную помощь, в том числе и финансовую. Визитер прозрачно намекал, что по возвращении в столицу он должен дать отчет «о негласной инспекции гарнизона». Но полученные от провинциальных градоначальников взятки были мелочью. Настоящий отъем денег мошенником начался в Тамбове и Воронеже.
«Рога и копыта»
     Вот здесь мошенник развернулся вовсю. Под большим секретом он сообщал воинским начальникам, что в соответствии с приказом императора ему поручено усилить армию, дейс­твующую на Кавказе, за счет опытных бойцов. А посему в скором времени они должны будут перебазироваться в Георгиевск, тогдашний административный центр Кавказа. На расквартирование следует выделить по три тысячи руб­лей, а дальше финансирование пойдет из каз­ны. Стоит ли говорить, что деньги немедленно передавались «поручи­ку Соковнину», да еще мошеннику выделялся эскорт.
     И вот его конечная цель - Георгиевск. Там «адъютанта» встретил и взял под свое покрови­тельство сам командую­щий Кавказской армией генерал-майор Портнягин. Желая произвес­ти на столичного гостя самое благоприятное впечатление, он спеш­но устроил роскошный прием, а также смотр вверенных ему частей и гарнизонов крепостей.
     Во время инспекций «Соковнин» рассказал о цели вояжа. На этот раз мошенник ознако­мил своего визави с планом, в соответствии с которым надо было не воевать с горцами, а создавать из числа их воинские формирования для борьбы с Наполеоном.
     Со стороны Портнягина не было высказано ни малейшего подозрения. Поэтому он легко достал из казны 10 тысяч рублей наличными и передал их «Соковнину». Сумма была просто фантастической - по тем временам корова стоила не больше двух рублей! Но ни на об­мундирование, ни на оружие деньги не были потрачены. Медокс щедро тратил их на себя. Скоро выяснилось, что для закупки амуниции необходимо еще 5 тысяч рублей. И они были снова получены от Портнягина!
     Умный и расчетливый мошенник понимал, что скоро его афере придет конец. Да и местные кавказские начальники поспешили отрапортовать в военное министерство об успехах по созданию нового формирования. Благодаря своему положению Медокс приказал местному почтмейстеру отдавать ему на перлюстрацию все депеши, которые отсыла­лись в столицу.
     Поняв, что разоблачение не за горами, пору­чик пишет покаянное письмо, которое отсылает на имя главного полицмейстера Балашова и министра финансов Гурьева. Когда с ним ознакомились члены кабинета министров, у них волосы встали дыбом. Войска Наполеона уже были разгромлены, а из государственной казны продолжали утекать средства.
     О случившемся доложили императору Александру I. Тот пришел в бешенство и приказал задержать мошенника. Медокса-Соковнина арестовали. На допросах, чтобы скрыть истинное свое происхождение, он назвал несколько вымышленных фамилий.
     Деньги, понятно, в казну так и не вер­нулись. Жулику в качестве наказания определили 25 лет пребывания в крепос­тях - сначала в Петропавловской, а потом в Шлиссельбургской. В казематах этого знаменитого государева острога Медокс просидел 14 лет. И только после смерти Александра I новый император Николай I частично амнистировал арестанта, разрешив ему поселиться в Вятке под надзором полиции. Но Медокс там и года не прожил. Он бежал на юг, однако спустя три месяца после побега его задержали. Странно, но, по воле монарха, на этот раз мошенник отделался легким испугом и был сослан рядовым солдатом в Сибирь.
Липовы «Карбонарий»

     Но и здесь фортуна благоволила к аван­тюристу. Он попался на глаза городничему А.Н. Муравьеву и благодаря своему образо­ванию стал в его семье домашним учителем. У Медокса снова заработала фантазия на тему, как повысить свое благосостояние. Удивительно, но на очередную аферу мошен­ника на сей раз клюнул не кто иной, как глава III отделения канцелярии его Императорского величества, шеф жандармов граф Бенкендорф. План Медокса был прост и оригинален. Еще во время пребывания в Шлиссельбург­ской крепости он познакомился с лицейским другом Пушкина Иваном Пущиным, участни­ком заговора декабристов, находившегося там перед ссылкой в Сибирь. Поэтому, даже находясь за решеткой, аферист прекрасно знал ситуацию в России. И на этом он построил свой хитроумный план. На имя Бенкендорфа Медокс послал секретное письмо, в котором сообщал, что сосланные в Сибирь бунтовщики создали новую организацию под названием «Союз Великого Дела», куда ему, Медоксу, было предложено вступить. Поэтому Бенкендорф командирует в Иркутск одного из своих лучших сотрудников, ротмистра Вохина. Контрразведчик, прибывший в Иркутск, имел при себе личное послание своего шефа к информатору, в котором тому в случае ак­тивной работы по выявлению заговорщиков была обещана не только полная амнистия, но и солидная награда.Шлиссельбургская крепость
     Видимо, на это и рассчитывал Медокс. При первой встрече он показал Вохину «удостоверение» члена «Союза Великого Дела». Потом он дал жандарму для ознакомления «досье», в котором он якобы зафиксировал разговоры с ссыльными. А потом Медокс предложил посетить Петровский чугунопла­вильный завод, куда из Читинского острога были переведены мятежники. Жандарм выступал в роли подрядчика, а Медокс, исполнявший при нем обязанности писаря, время от времени исчезал между печами и возвращался к хозяину, многозначительно покачивая головой.
     С этого момента Медокс стал получать деньги от III отделения на агентурную рабо­ту. Сколько было потрачено золотых руб­лей - осталось тайной. Судя по всему - не­мало. Но «тайный агент» зарвался до такой степени, что сообщил Вохину о получении от заговорщиков полномочий эмиссара для установления связей с отделением «Союза» в Санкт-Петербурге и Москве. Осенью 1833 года Медокс был этапирован в столицу. Там Медокс предался кутежам и разгулу. Продол­жалось это до той поры, когда Бенкендорф потребовал в недельный срок предоставить ему список заговорщиков.
     Тогда Роман, сняв со своего счета ос­тавшиеся деньги, снова ударяется в бега. В дороге он опять пишет письмо императору, каясь, что обманывал его, но надеется на милость монарха.
     В конце концов мошенника опять излови­ли, и Николай I в виде «милости» отправил жулика в Шлиссельбургскую крепость аж на 24 года. Но Медокс оказался живучим. Пережив двух императоров, он, при очередной амнистии по поводу коронации нового императора, в 1856 году был помилован. К тому времени он превратился в дряхлого и нищего старика. После освобождения его приютил родной брат, а спустя еще три года один из величайших аферистов XIX века отошел в мир иной.

По материалам газеты
"За решеткой" (№5 2010 г.)