Жизнь в тюрьме

Смерть в тюрьме

дверь камеры «Труп лежит лицом вниз», - диктует майор. «Духовкой» (анусом) вверх», - шутит составляющий протокол лейтенант. Оба сотрудника колонии-поселения ржут над удачной, по их мнению, шуткой. В камере штрафного изолятора, расположенной напротив, сижу я. Сквозь неплотно пригнанную «кормушку» мне видно все происходящее в соседней «хате».
Камера-душегубка

За длинные срока я привык к покойникам. Там, где образуется большое скопление народа, люди порой умирают. Редко это происходит по естественным причинам. Мужики за решеткой в большинстве своем еще не старые.

Высшая мера тупоумия

рука и колючкаОт повседневной зековской жизни запросто можно свихнуться.
Как достал запах дерьма! От него никуда не деться. В зоне, как в России, все благие начинания дурно пахнут и заканчиваются говенно. Вот и у нас в колонии осужденный дед решил благоустроить территорию и заодно себе условно-досрочное заработать. Пошел дед на прием к начальнику, такому же придурку. Ну и говорит ему: давайте на всех газонах цветник разобьем. Завезем старых покрышек и земли, там тоже цветы посадим. Все комиссии, а особенно иностранные делегации, так прямо и ахнут.

Свиданка

комната для свиданийИспорченный телефон
День продолжается и преподносит сюрприз. Меня дергают в дежурку. Это целое мероприятие. Дежурный помощник начальника колонии звонит нарядчику. Нарядчик - осужденный, ведущий картотеку спецконтингента, - берет трубку и представляется. Дежурный говорит ему, кого вызвать. Если громкая связь работает, то нарядчик поручает своему помощнику, и тот надрывается в микрофон. Громкоговорители висят не везде. В некоторых бараках и локальных участках их вообще не слышно. Если вызываемый осужденный долго не появляется, помощник нарядчика берет телефон и звонит в нужный отряд. Для меня до сих загадка - почему нельзя позвонить сразу?

Как конь работает, а по фене ботает

работа кипит

В зонах, как и во всей России, людям трудно найти работу. В неволе чуть полегче, в том смысле, что тунеядцу все равно выдадут положенную пайку. С голоду не умрешь, но и сыт не будешь. Хотя если пойдешь вкалывать на промку, не зажиреешь. Платят там копейки, высчитывают исковые, за питание, снабжение и алименты. В итоге остается положенный минимум от зарплаты, двадцать пять процентов на карточку. Это от силы рублей четыреста, и то при хорошем раскладе. Как и везде, за решеткой народ разный. Кто-то стремится трудоустроиться. Кто-то, наоборот, предпочитает ничего не делать.

Кому в тюрьме жить хорошо

мужикиНастоящие хозяева зоны не люди в погонах, а «козлы»!
Всем известно слово «козел». Не в смысле парнокопытного и рогатого животного с бородой и мерзким запахом, а как ругательное. Многие несудимые люди наверняка слышали, что это ругательство за решеткой является страшным оскорблением и означает стукача, сдающего своих же братьев-зеков. Происхождение такого термина таково. Раньше на скотобойнях держали дрессированного козла, который водил ничего не подозревающих животных на убой, сам при этом оставаясь целым и невредимым.

Новый год в тюрьме

елка за решеткой Россия, наверное, единственная страна в мире, где праздник лихорадит народ почти два месяца. В декабре мы к нему готовимся, потом усиленно отмечаем и уже в январе долго приходим в себя. Места лишения свободы не исключение. Только там эти мероприятия имеют свою специфику. Плюс накладывается фанатичное суеверие арестантов. Типа как Новый год встретишь, так его и проведешь. Большинство мужчин почему-то считают «отметить» и «нажраться» синонимами.

Многие зеки в колонии мечтают об одиночке

коридор Нет, все-таки хорошо, когда в зоне зажат режим. Тогда осужденные чувствуют себя притесняемыми. Они борются с администрацией. Когда тебя преследуют и контролируют, то чувствуешь свою нужность, придумываешь, как обмануть надзирателей и совершить безнаказанное нарушение. Это как диссиденты при советской власти - как только их оставили в покое, то сразу самоликвидировались.
Почему я вспомнил про порядок - потому что надоел бардак. После построения все осужденные приходят в барак. Народ выспался и начинает заниматься своими делами. Спальные проходы завешивают простынями и покрывалами. Получаются небольшие купе. К замаскированным и запрещенным розеткам подсоединяют запрещенные приемники и магнитофоны.

Кто же меня сдал

тюремный бытВ штрафном изоляторе сейчас сидеть можно. Пол деревянный, питание трехразовое. Раньше кормили через день и по пониженной норме. Потому, когда зек освобождался после пятнашки, его встречали, как героя. «Семейники» накрывали стол, доставали ему новую робу. Считалось, что человек страдал.
Сейчас колонии превратились в детский сад. В ШИЗО сажают за глупость: шел по плацу без пропуска, не угодил «активисту», спал днем, не спал ночью. Но в трюме сидеть опасно по двум причинам. Если в колонию зайдет спецназ, под крышей всех зверски изобьют и будут издеваться.

Когда нечего делать

чистота и порядок

Чифирь на брудершафт с вертухаем.
Так вот, чего-то я недомогание почувствовал. На воле бы не обратил на такое внимания. В колонии же совершенно нечем заняться. Поэтому беру у дневального отряда пропуск. Он на удивление оказался свободен, и я иду в санчасть с намерением полечиться.
Только дошел до калитки, ведущей на плац, в нее Федорович заходит с двумя огромными сумками. Федорович - пожилой мужик. В прошлом отличный спортсмен. Но до сих пор держит себя в прекрасной форме. Он поставил сумки, чтобы передохнуть, и поинтересовался у меня - куда направляюсь. Пришлось поведать о своих подозрениях на недомогание. Федорович посоветовал мне не обращаться к местным лепилам. Диагносты из них никакие. В лучшем случае пошлют подальше. В худшем - залечат до инвалидности или карачуна. Спортсмен предлагает мне лечиться альтернативно. В духе Карлсона. Федорович получил передачу и зовет к себе есть огромный торт. Пришлось поменять заботу о здоровье на сладкое. Отношу пропуск дневальному и иду в спальный проход к Федоровичу. Беседуем о мировых проблемах. Пьем чай. Приходит его знакомый. Не русский по национальности - малая народность с Кавказа. Он тоже пьет с нами чай. В отряде раздается громкий свист. Следом вопль: «Ноль два!». Это стоящие у окна на шухере предупреждают всех о приближении сотрудников.

Встречный марш

встречный марш Лишь заехав на зону, узнаешь, что ждет тебя там - дубинка или хлеб с солью. Везде трудно в начале. Будь то новое место работы или отсидки. В первый день в исправительной колонии еще и хлопотно…
В зону следуешь этапом. Несколько дней едешь в «столыпинском» вагоне, не имея возможности толком сходить в туалет или поспать в переполненном зарешеченном отсеке. Питаешься лишь сухим пайком, состоящим из хлеба, селедки и сахара.

RSS-материал