Тайны лагерного двора

тайны лагерного двора Людям вообще свойственно считать других дураками. Не всех, конечно, но большинство. Хотя - что принято считать за ум? Наверное, умение себя вести. Тогда этот критерий от окружающей обстановки зависит и от тех, с кем контактируешь. За решёткой свои стандарты гениальности.
Тоска по теплу и солнцу
Что-то меня понесло не туда. Лучше опишу наш быт и развлечения, чтобы после не забыть, в каком месте приходилось обитать.
Зимой в зоне особо погано. Все кругом на депрессии - злые, раздражительные. Ещё и бледные, как покойники, от недостатков витаминов и ультрафиолета. При этом худые, как скелеты, от нашего питания. Ну вылитые зомби.

Ещё и холодно везде. В бараках ладно, можно под одеяло залезть или в ватник закутаться. В дощатых туалетах на улице совсем беда. Зато сразу становиться видно, насколько человек гордый. Это не в смысле ледяного туалета, а как он держится на морозе.

В принципе, осуждённые одеты одинаково - ватник, роба, кирзачи. Только одни стоят на поверках нормально даже при минус тридцати, другие похожи на немцев под Москвой из военной хроники. Скукоживаются, трясутся, как припадочные чечёточники, пускают сопли, причитают, что «русский зима - козёль».

Хотя зимой есть и свои забавы. Особенно когда снег лепится. Нас тут начали считать не на плацу, а по локальным участкам, в каждом из которых по три барака. От другой локалки нас отделяет глухой высокий забор. Когда дежурный и нарядчик нас посчитают и уходят считать другие отряды, триста осуждённых делают снежки и дружно кидают их в другую локалку. Естественно, не видя жертв. Оттуда раздаются дикий мат, вопли и летит ответная лавина снежков. Невезучим разбивают носы и подбивают глаза. Никто не жалуется, это впадлу. Да и весело. Так продолжалось до тех пор, пока ледышкой не зацепили вертухая. Он дико заверещал и пригрозился всех покарать. Только всех кидающих выявить и наказать невозможно. Так что оперативники вызвали смотрящего и пригрозили ужесточить режим. В частности, перекрыть поставки в колонию спиртного или ввести обязательные хозработы - это когда каждый осуждённый раз в неделю обязан работать на уборке территории. С одной стороны, всё по закону. С другой - если блатной возьмётся за метлу или лопату, он лишится статуса. Если откажется, будет считаться злостным нарушителем и угодит в штрафной изолятор или на строгие условия содержания.

Смотрящие сразу собрали сходняк и запретили кидаться снежками, так как это якобы наносит вред «общему движению». Очень универсальная формулировка. Никто не имеет право требовать пояснений, потому что у блатоты свои секреты. Но если ты нанёс вред «общему», тебя побьют или переведут в низкую масть.

Конечно, снежками кидаться прекратили. Стало совсем скучно. Зато появились сугробы. Из них налепили снежных мужиков - как ещё назвать снеговика с огромными гениталиями? Короче, развлекаемся, как в коррекционном детском саду. Хотя там до такого не додумаются. А у нас всё-таки взрослые, в большинстве своём отцы семейств, а некоторые в прошлом и учёные степени имеющие.

Четвероногие беспредельщики

Когда шли строем всем отрядом с обеда, мимо проезжала телега с отходами из столовой. Приблатнённый хотел погладить лошадь, но она его жестоко укусили за бицепс. Укушенный отскочил подальше, хотел в отместку плюнуть в коня и орал на конюха, указывая ему, что нужно воспитывать скотину. Конюх оправдывался, что не надо чужую живность трогать. Типа, на этот раз потерпевшему ещё повезло. В прошлый раз лошадь погладившего за голову цапнула, лишив части скальпа. Он теперь как дедушка Ленин, вечно лысый ходит.
Приблатнённый отскочил дальше, надвинув шапку поглубже и продолжал орать. За этой перепалкой с живейшим интересом наблюдали сто пятьдесят суровых мужчин и два сотрудника. Последним тоже было смертельно скучно. Так что народ ржал до истерики, особенно когда жертва оголилась, продемонстрировав большой синяк и отпечатки зубов на руке.

Кстати, про животных и зиму. Коты, даже дрессированные и приученные к туалету, в сильные морозы не хотят выходить на улицу. Они гадят в бараках под шконками у стены, где спят смотрящие. Из-за этого возникают скандалы. Блатные ругают не кошек, а их владельцев. Типа, кругом и так вокруг вонища и антисанитария, а тут ещё хвостатые себя вести не умеют. Доходит даже до рукоприкладства. Вчера ударил сильный мороз, так что в локалке гулял я один. Вдруг на улицу выскочили шесть совершенно обнажённых «чертоватых» мужчинок. «Наверное, моржи», - подумал я. Они бросили одежду и постельные принадлежности на снег и убежали в отряд. «Может в карты проиграли?» Оказалось, так бельевых вшей выводят. Они, в смысле - вши, всегда в больших коллективах заводятся. Особенно у тех, кто редко моется и редко меняет нижнее бельё. Это мне «засиженный» товарищ пояснил. Хорошо бы так выводить тараканов в голове, всего лишь засовывая её в сугроб.

Начальник колонии на поверке по громкой связи зачитал собственный приказ. Как жаль, что его нельзя записать на диктофон. Суть приказа сводилась к тому, что если осуждённый обратится к начальнику, когда тот идёт по территории, тогда наглеца посадят на пятнадцать суток в ШИЗО. Потому что для обращения к сотрудникам есть приёмные дни. Да уж, это манией величия и фобией попахивает. Хотя сейчас ещё ничего. Во времена СССР, по правилам поведения, зек при виде вертухая должен был остановиться, снять шапку и громко сказать: «Здравствуйте, гражданин начальник». Хорошо, что ещё не в пояс кланяться или ниц падать. С другой стороны, в вышеупомянутом приказе виноваты активисты. Им мало того, что они стучат отряднику и операм. Каждому красноповязочнику хочется лично выслужиться перед «хозяином». Вот и бегали они наперегонки ябедничать полковнику, когда тот обходы совершал.

Активисты тоже сумасшедших или коммунистов напоминают. Пожилые осуждённые ходят по зоне и высматривают среди зеков нарушителей, обязательно записывая тех, кто не встал после подъёма, покурил в неположенном месте, пописал, не дойдя до туалета.

И здесь корупция!

Несколько раз в день члены самодеятельных организаций проводят собрания, на которых главный - председатель коллектива колонии. Секретарь ведёт протокол. «Козлы» и стукачи обсуждают нарушителей и голосуют на кого составить рапорт, а в отношении кого ограничиться устным предупреждением. Тут всё от личности залётчика зависит. Если это блатной, его вообще не трогают, так как можно пострадать. Ну а «мужичка», «чёрта», или «обиженного» можно сдавать безбоязненно.

Только и здесь нюансы присутствуют. «Главкозёл» недаром ввёл такие собрания, где всё решают он и его замы. Если нарушитель небуйный, но получающий хорошие передачки, можно предупреждение вынести и поставить его в курс. Кто не хочет в шизняк и хочет освободиться условно-досрочно, принесёт щедрое подношение. Чиновники, как их ни назови, везде одинаковые. Типа, коррупцией не только активисты, но и смотрящие грешат.

Блатные принимают угощения и подарки, потому что они распределяют спальные места в бараках. Они же в спорах решают, кто прав или виноват. Понятия - они как наши законы. Их можно трактовать по-разному, очерняя невиновных и выгораживая виноватых. Главное, чтобы выносящие решение к вам благоволили.

У сотрудников случилось небольшое ЧП. Страдает вся зона. Заместитель по безопасности и оперативной работе поскользнулся на плацу. Другой бы посмеялся над собственной неуклюжестью. Этот полковник подозвал к себе осуждённого-коменданта, полчаса дико орал на него и объявил выговор с занесением в личное дело. Пока не снимешь нарушение, льготных свиданок или УДО не видать. С тех пор уборщики таскают на носилках золу из кочегарки и посыпают дорожки толстым слоем. Колония стала чёрного цвета. На подошвах грязь заносится в отряды и пачкает полы. Кошки тоже пачкаются при оттепели, после лезут в бараки и в постели хозяев. Вроде и мелочная возня кругом, но именно она угнетает. Только здесь понимаешь, что приговором у людей отнимают полноценную жизнь.

Игорь Залепухин
По материалам газеты
"За решеткой" (№2 2013 г.)