Рабочий петух

петух Заняться совершенно нечем. От скуки читаю объявление на доске в коридоре. Стенгазета активистов и подхалимов неинтересна. Стихи без рифмы и смысла. Обличение в позорном поведении нарушителей режима, похвалы сотрудникам и их начинаниям. Каждая следующая газета похожа на предыдущую.
Но вот новое объявление. В училище объявляют набор в группу трактористов. От скуки и для тусовки я уже получил профессии кочегара, стропальщика, станочника. На следующий год буду поступать на заочный факультет в машиностроительный институт. Ну а сейчас хочу стать трактористом. Пишу заявление о приеме, иду к дневальному, беру у него пропуск для выхода из локалки. Их на весь отряд всего два. Удача, если пропуск есть - без него по зоне перемещаться опасно. Сотрудник остановит и за нарушение тебя посадят в ШИЗО.

Иду в штаб, так как по опыту знаю, что если сразу не подписать заявление, в группу учащихся можно и не попасть. Количество мест ограничено, а желающих много. Почти все учатся от желания сменить обстановку и не торчать в надоевшем отряде. За учебу еще и поощрения объявляют. А они нужны для выхода на волю по УДО.

Стою в штабе. В кабинет начальника очередь. Наконец он меня принимает. Представляюсь по полной форме: фамилия, имя, отчество, номер отряда, бригады, год рождения, статьи, срок, начало срока, конец срока. И как «хозяину» не надоест слушать этот долгий бред? Но он меня не прерывает.

Объясняю цель визита. Полковник скептически оглядывает меня, довольно интеллигентного и ухоженного. Потом на фене изрекает: «Осужденный, ты чо глумишься? Где ты - и где трактор? В группы простые мужички попасть не могут, те, которые на свободе хотят по этой профессии трудиться!»

Приходится врать, что я тоже решил покончить с преступным прошлым. После освобождения, как герой Шукшина из «Калины красной», уеду в деревню и буду пахать землю. Начальник смотрит на меня как на убогого. Замечает, что в России уже давно не пашут, и подписывает заявление

Решение финансовых вопросов

Дальше я прыгну несколько вперед. Жизнь в бараке неинтересна. Расскажу сразу про училище, вернее, про его преподавателя.

Такой учитель украсит собой любой престижный вуз. Доктор наук, до этого - декан известной академии. Ладно, не стану разводить интригу. В зоне он преподает, потому что сам осужденный. Сел за убийство молодой жены. Она была студентка и изменила своему мужу-папику со студентом, но по глупости не могла сделать это тайно.

Доктор наук, видно, скучает по профессии. Даже курс про трактор он читает так, что заслушаешься. Вернее, шпарит наизусть с яркими примерами и правильной речью. Уж на что я далек от техники, но и то начинаю понимать устройство двигателя, хотя понимать такие тонкости вовсе и необязательно. На экзаменах этот же преподаватель разрешает пользоваться конспектами и литературой. Так что учить ничего не нужно.

В этом училище забываешь, что ты в зоне. Светлые классы. Здесь же вечерняя школа располагается. А в бараке все напоминает неволю, особенно блатные. Они, как всегда,устраивают сходняк. Интересно, почему любые дорвавшиеся к власти обожают совещания и собрания? Еще они любят ораторствовать перед коллективом. Видно, во власть идут люди с определенным складом мышления.

На этот раз повод для посиделок скорее для активистов, но он касается жизни всего отряда. «Смотрящий» предлагает всем скинуться и купить новый телевизор. Старый еще нормально работает и экран большой, но блатные хотят приобрести современную плазму. Для этого нужно, чтобы осужденные написали заявления о списании с их лицевых счетов денег (у кого они есть, конечно).

«Мужикам» это не нужно - они лучше курева с чаем на свои кровные купят. Некоторые засиженные начинают вспоминать, как приобретали старый телик. Денег собрали в два раза больше, чем нужно. Их взял начальник отряда и купил дешевый аппарат, но оставшиеся деньги так и не вернул. Значит, отрядник - «крыса».

«Смотрящий» замечает, что с ментов и пидоров нельзя спросить как с понимающих. Каждый из нас про себя подумал, что так же нельзя отказывать «смотрящему» - он потом гадости понаделает или в споре решит все не в твою пользу. Постановляем - собирать деньги на новую плазму.

В спальной секции мой сосед (а в небольшом перенаселенном помещении все соседи) достал нелегальную электроплитку и жарит хлеб. Масло в дефиците, все подгорает, вонища стоит такая, что уйди вон.

Спускаюсь в локалку. Здесь не легче. Небольшой дворик, в углу туалет - выгребная яма без дверей и окон. Над ней шесть дырок для оправления естественных нужд. Сортир извергает миазмы.

Во дворике все курят. Ветра нет, кругом стены забора и барака. Курильщики плюют и харкают. Асфальт покрыт толстым слоем слюней и соплей, так что скользко, как на катке зимой. Н-да, главное наказание в зоне, не лишение свободы, а соседи. После отсидки становишься мизантропом, вернее, начинаешь ненавидеть окружающих, причем - начинаешь еще в начале срока.

«Актив» и пассив»

В локалку проникает «рабочий петух». Он с другого участка, но ходит по зоне и оказывает всем желающим секс-услуги.

В рядах озабоченных «активных» гомосеков оживление. Они останавливают рабочего педика, спрашивают, придет ли он вечером. Странно видеть такие картины, когда мужчины смотрят на страшного же мужчину голодными глазами. Ну как натуралы любуются и вожделеют красивую женщину.

Оказывающий секс-услуги «пассив» говорит, что может поработать хоть сейчас. Он договаривается с завхозом отряда и делает ему минет прямо в каптерке. Завхоз разрешает «петуху» ненадолго занять сушилку.

Что тут начинается! «Активные» гомосеки ставят на шухер атасника. Ему нужно заплатить. «Рабочему петуху» тоже нужно вознаграждение. Не у всех есть при себе пачка сигарет или две заварки чая (два полных спичечных коробка). Да не какого-нибудь, а индийского - главной валюты в зоне.

К сушилке выстраивается очередь. Неимущие «активные» гомосеки бегают по отряду, занимают курево и чай. В тюрьме удовольствие - редкость, и очередь в сушилку двигается быстро.

Удивительно, как за полчаса «пассив» может обслужить до двадцати клиентов, подставляя им рот и зад! Вот это техника и выносливость! Зато после такого горячего приема «петух» уходит богатым. У него много лагерной валюты, которую он может обналичить деньгами или поменять на носильные вещи и деликатесы.

«Рабочих петухов» в колонии мало. Кто-то выбыл за профнепригодностью, заработав свищи и геморрой на «рабочем» месте. Другие просто не хотят себя продавать, так как их «опустили» насильно. Но принудить к сексу даже «опущенного» нельзя - только по согласию. Иначе «петух» может пожаловаться «смотрящим», и они спросят за беспредел.

Или «обиженный» настрочит заявление о сексуальных домогательствах. В Уголовно-исполнительном кодексе четко сказано, что осужденным нельзя заниматься однополой любовью ни добровольно, ни по принуждению. Видите - какое ущемление по сравнению со свободой. Даже по любви зекам сношаться нельзя.

После ухода «рабочего» педика те, кто его пользовал, долго обсуждают то, как этот «петух» здорово работает. «Засиженные» рецидивисты ностальгируют по прошлому и вспоминают, что вот раньше здесь отбывала срок Полина или Машка. Эти бестии работали лучше. Талантливые были, потому как сами удовольствие получали. При анальном сексе разряжались, будто из брандспойта. Вот это было нечто.

Игорь Залепухин
По материалам газеты
"За решеткой" (№6 2010 г.)