Поселения и "химия". Берегись - реформа!

реформа Не добьют ли новые законы российскую пенитенциарную систему? Кто-то решил освоить триллионы из бюджета и внести хаос в пенитенциарную систему.
Мы наш, мы новый ГУЛАГ построим?..
На словах и бумаге вроде все звучит прилично, и задуманное направлено на благо простых людей и самих арестантов. Но если немного подумать, то ничего хорошего из очередной «модернизации» выйти не может. Если кратко, то предлагается изничтожить исправительные колонии как вид наказания. Потому что они якобы не исправляют, а пагубно влияют на незаконопослушных граждан, оступившихся случайно. Вместо ИК отправлять закоренелых преступников в тюремные камеры, а тех, кто лишь слегка нарушил закон, - загонять на «химию» или поселение, чтобы там пребывали только «заблудшие овцы», и на них дурно не действовали отрицательно настроенные авторитеты. Вроде все красиво и логично. Только сразу возникает много вопросов. Плюс теоретики, разрабатывающие концепцию тюремной реформы, по всей видимости, совершенно не знают реалий уголовного мира.

Во-первых, представьте, сколько новых тюрем нужно построить! Тем более мы сейчас заигрываем с Америкой и Европой, и новые «демократические» каталажки должны отличаться от средневековых казематов типа питерских «Крестов».

Во-вторых, нужно соорудить много новых общежитий для «химиков». А самое главное найти им всем работу. Потому что людям, считай на свободе, нужно на что-то жить. Значит, мы снова ГУЛАГ построим?! Если же их содержать за счет налогоплательщиков, то зачем тогда нам такая реформа? К тому же кто сказал, что совершившие мелкие преступления не опасны для окружающих? Часто совсем наоборот.

Не будем брать маньяков и серийных убийц. Они, кстати, на пожизненном содержатся. Но профессиональные киллеры, бандиты, аферисты, ворующие по-крупному, умные и часто внешне приличные люди. Именно они, а не сотрудники, поддерживают порядок в местах лишения свободы, потому что привыкли думать и быть лидерами.

Их мы, значит, изолируем по камерам. А всякую алкогольную шелупонь с девиантным поведением, отнимающую у детишек сотовые телефоны, а у старушек сумочки, соберем вместе и поселим в наших городах и поселках. Да они же местным жителям такой террор устроят и между собой воевать начнут, что даже Чечня покажется санаторием.

Тем более что они точно отрицательно повлияют на тех, кто действительно случайно преступил закон по мелочи. Что происходило и происходит на «химиях» и поселениях и раньше, и сейчас.

«Химия»

О тюрьмах настоящего и будущего поговорим в следующий раз. Сегодня я расскажу о своем печальном опыте пребывания на поселениях и «химиях». Заранее замечу, что любая камера карцера или режимно-беспредельная зона лучше, чем льготная (на бумаге) поселуха.

На жаргоне «химия» (официальное название - стройки народного хозяйства) стала так обзываться потому, что осужденные работали на вредном производстве. Между прочим, многие мужчины в неволю попадают, потому что не хотят и не могут жить как большинство. Вкалывать с утра до вечера, пару часов проводить с семьей и получать при этом ну просто смешные деньги. Собственно, я тоже из таких пассионариев. Потому и совершил грабеж. На пятидесятом эпизоде потерял осторожность и оказался под арестом.

Вопреки книжным ужастикам, ничего страшного в следственных изоляторах нет. По крайней мере, спишь сколько хочешь, читаешь, общаешься с интересными людьми. Многие провинциалы и молодежь именно в тюрьме ума набираются, потому что на свободе имеют убогий и ограниченный круг знакомств.

После осуждения в исправительную колонию попадаешь. Там вообще нормально. Так же спишь, общаешься, если хочешь, работаешь, овладеваешь профессиями или ремеслами, занимаешься спортом. Нет, конечно, очень хочется на волю. Освобождение не близко, УДО раньше тоже не особо практиковалось. Зато через треть или половину срока можно было сменить вид режима и выйти на «химию».

Звучит заманчиво - живешь в общежитии с дежурными ментами, работаешь там, где власти укажут. Зато вольные шмотки носишь, зарплату наличными получаешь и можешь передвигаться без конвоя по населенному пункту, в котором трудишься.

Многие, и я в том числе, купились на эту замануху и подали заявление в суд. Так из приличной зоны под Питером меня этапировали в маленький городок в Псковской области. Поселили на отшибе в пятиэтажной общаге при огромном цементном заводе. Мы еще подъезжали к нему на автозаках, а уже все покрылись цементной пылью, которая забила носоглотки и легкие. Представьте, каково находиться на самом производстве, без вентиляции и в неотапливаемых цехах. В общаге, даже на третьем этаже, на окнах были наварены толстые решетки. У выхода дежурил сотрудник милиции. В комнатах обстановка спартанская - зоновские шконки, кое-где в два яруса, тумбочки и табуретки. Дежурство по очереди - потому кругом запустение и грязь. Контингент произвел очень угнетающее впечатление. Представьте, каково пусть и бунтарю, но молодому ленинградскому интеллигенту попасть в рабочий коллектив, девяносто процентов которого конченые - алкаши-дегенераты.

Ад кромешный

Самое скверное, что на «химии» нет уголовных понятий. Именно они удерживают огромные массы заключенных от неблаговидных поступков. Потому-то начальники зон и тюрем в первую очередь поддерживают «смотрящих» и блатных, разрешая им жить не по режиму. Те, в свою очередь, держат под контролем серую массу «мужиков» и более низкие масти.

На СНХ блатных нет. Зато есть беспредел и смесь тюремных примочек. Также процветает алкоголизм. Спиртное, кстати, те же менты на вахте с наценкой продают и сами тоже бухают. Еще алкоголь можно купить прямо на производстве и в редких увольнительных.

Ну а где пьянка, там скандалы и беспредел. Еще процветает игра в карты под интерес, воровство у своих, за которое в зоне ломают руку и объявляют «крысой». На «химии» же можно только побить вора. Или он побьет тебя, вместе с приятелями, а может и прирежет, если будешь выступать.

>Вечером по прибытии дали нам небольшой аванс, чтобы жить и питаться до первой зарплаты. Нужно заметить, что вольные рабочие на вредных производствах неплохо зарабатывали. «Химикам» же платили гроши, еще и высчитывая иски, алименты, за проживание, за спецодежду, плюс половину сразу забирал «хозяин». И это не поборы, а официальные удержания.

Многие получившие аванс бурно пропивали его ночью. У пьющих и угощающих сразу же нашлись друзья из старожилов. Сам я без вредных привычек, так что с ходу прослыл изгоем, жмотом.

Общага напоминала шумный притон, ее обитатели гудели всю ночь, так что до утра поспать практически не пришлось. В шесть утра объявили подъем. В магазин нас накануне не пустили. Так что есть было нечего. На заводе имелась столовая, но открывалась она в обед. К семи часам, голодные и недоспавшие, мы пришли на работу.

Никакого обучающего курса не предполагалось. Меня сразу же поставили вкалывать - хватать длинные тяжелые арматурины и укладывать их в специальные формы, куда заливали цемент. Так делали бетонные плиты. Крутиться приходилось как реактивному, до обеда, без отдыха. С непривычки я чуть не падал с ног. Арматурины были реально неподъемными.

Надо отдать должное, заводская столовая оказалась приличной и недорогой. Только пропившиеся соседи по этапу начали просить деньги в долг. Отказал, потому что и так выдали всего тридцатник аванса, из расчета рубль на сутки. Если кому-то поможешь, то сам после ноги протянешь. Из-за отказа начались конфликты и драки. Пригодилось спортивное прошлое, но врагов я себе нажил. Вопреки Кодексу о труде «химиков» заставляли трудиться полторы смены. Еще и выходной был всего один, в воскресенье. То есть, в общагу мы попадали поздно вечером - время оставалось лишь поспать, да и то если не устроят пьянку соседи.

Но все равно мы считались осужденными, так что менты, когда им было нужно, вспоминали Уголовно-исполнительный кодекс и гоняли нас на два часа в неделю на хозработы - обычно грузить вагоны или подметать город.

В увольнительные нужно было отпрашиваться на вахте. Часто не отпускали, если какой-нибудь «химик» был в бегах или совершал преступление. Да и так, куда ходить в глухой провинции без денег и приличных шмоток? К тому же после зоны мы еще не отрастили волосы. Тогда бритые наголо однозначно воспринимались как уголовники.

«Посадите меня!»

Через две недели такого облегченного режима я начал превращаться в голодного доходягу. Постоянные недосыпы и разборки подрывали здоровье и нервную систему. Друзей среди запущенных работяг так и не нашел. До освобождения было еще три года. Однозначно стало ясно, что скоро мне придется стать инвалидом.

Самое поганое, что за простую пьянку, драку или скандал на улице обратно в зону не закрывали - кто же тогда вкалывать станет! Чтобы вернуться на прежний вид режима, нужно было совершить даже не побег, а новое преступление. Немало «химиков» так и поступали, причем специально. Так и я: пошел в город, разбил витрину магазина, набрал в сумку товара и спокойно дождался приезда ментов. По суду мне добавили два года. Зато из спокойной зоны я освободился ухоженным, спортивным и отдохнувшим.

К сожалению, освободился я уже в новой стране. В СССР вчерашний зек легко находил работу и жилье (если, конечно, у него было желание это сделать). Да и что скрывать, раньше было легко воровать. Все считалось дефицитом, даже книги и занавески. Любой товар сбывался по завышенной стоимости.

При демократах продуктов, шмоток и предметов обихода было в изобилии. Вот только на бедных людей, наоборот, всем было наплевать. Также не стало и работы. Съемное жилье стоило больше, чем средняя зарплата. Отсюда рецидив преступлений.<

Мне тоже пришлось зарабатывать уголовщиной. Несколько лет везло, потом обнаглел и снова попал за решетку. Дальше стандартный набор: долгое следствие и сидение в изоляторе. Еще дольше пребывал за судом, потому что заседания постоянно откладывали на месяц или два. Потом приговор и зона строгого режима, тоже спокойная и провинциальная.

Только реформаторы сильно надоедали, вводя новые законы и инструкции. Наше начальство как могло их сдерживало, но вынуждено было внедрять маразм, спущенный сверху.

В целом сиделось нормально. Снова спорт, общение - на воле такого не найдешь. Ведь сидеть начали уже все слои населения, в отличие от советских времен, когда сажали преимущественно «гегемона». Опять же, из-за перенаселенности МЛС многих отпускали условно-досрочно. Только у меня статья оказалась тяжкая, по ней УДО можно было получить, лишь отсидев половину срока. А до него еще дожить нужно. Зато на поселение можно выйти через треть.

«Химии» к тому времени ликвидировали, да и не пошел бы я больше на СНХ. Зато с северов приезжали сотрудники-вербовщики и рассказывали в клубе, как у них на поселухах прекрасно сидится. Мол, платят много, к освобождению капитал скопишь. УДО легко заслужить, бытовые условия отличные. Опять же, по закону, если к тебе приедет жена или сожительница, можешь с ней поселиться на съемной квартире.

Вечно пьяные и злые

Как раз совпало так, что в колонии окончательно закрылось производство. Сотрудникам по полгода не платили зарплату. Осужденным не выдавали одежду, кормили скорее не продуктами, а помоями, да и их разворовывали голодные вертухаи.

В стране, как всегда, бушевали реформы и кризисы. Решил я махнуть на поселение, подал заявление в суд и через месяц отправился этапом в Архару (Архангельскую область). Пройдя через пять пересылок, мы прибыли на место. Небольшой вольный поселок, для которого градообразующие предприятия - зона строгого режима и колония-поселение - три барака, баня, штаб и ШИЗО. По прибытии нам выдали кирзовые сапоги и робу с ватником - это для работы на лесоповале. Также дали аванс, как сейчас помню, целых десять тысяч (буханка хлеба тогда стоила полторы штуки).

Поселенцев тогда не кормили, даже баландой. Имелась рядом вольная столовая, где скромный обед обходился тысяч в шесть. Когда мы спросили, как на такие деньги прожить месяц, вечно пьяные и злые сотрудники заорали матом и велели «грызть кору». Старожилы- осужденные посоветовали просить помощи из дома, продать что можно, искать халтуру, потому что зарплату дадут нескоро, и не больше сорока тысяч. К тому же из нее еще вычтут аванс, за спецодежду, иск и прочее.

Поселили нас, можно сказать, комфортно, в комнату на четверых. Два моих соседа оказались электриком и сторожем, так что они в общаге практически не появлялись. Жили мы, считай, вдвоем с юным и культурным москвичом.

На этом блага кончались. Кухня общая, но нужно иметь свою посуду и плитку. Последняя стоила как наши полугодовые зарплаты. Туалет на улице. В бараке много пьющих и скандальных. Понятий опять же нет.

Утром нас подняли в полпятого. Полшестого загрузили в кузов ГАЗа. По разбитой дороге и лежневке (дороге из бревен на болоте и в грязи) мы скакали до семи. Выгрузились возле избушки на курьих ножках. В ней остался прапорщик с рацией. Мы с мастером отправились пешком на участок. Пришлось идти по жиже. Кирзачи сразу промокли. Вода была ледяная, в низинах еще лежал снег. Мастер посоветовал купить болотных сапоги. На что только, интересно?

Дали нам бензопилу «Урал», два топора без ручек - их нужно было изготовить самому или купить у мастеров. Также выдали сварную насадку, чтобы нанизать ее на шест и толкать деревья при валке.

На трелевочник (это такой лесной гусеничный трактор) посадили вчерашнего пэтэушника. Он до этого только на колесной сельхозтехнике катался. Вальщиком стал москвич - он один раз на даче дрова пилил. Да пускач, которым заводится бензопила, был один на две бригады. Его приходилось постоянно брать и относить, метров за пятьсот, по непроходимой грязи и бурелому.

Хочешь есть - «грызи кору»!

Мы сильно старались. Голодные вкалывали до темноты, но план так не сделали, за что всей бригадой, грязные и мокрые, оказались в штрафном изоляторе - здесь такая практика процветала. Типа, лодырей сажать в ШИЗО.

В грязной камере тоже не кормили. Нас там сжирали полчища клопов. В общагу отпустили лишь в четыре утра. Через полчаса открылась платная столовая, где мы поели и купили на работу булочек, истратив на это на все кучу денег. Пришлось еще скинуться и приобрести топорища для сучкорубов. Спасибо мастеру, он наконец показал технику валки вековых елей.

Работа пошла веселей. Только вальщик не успел отскочить, и его накрыло деревом, разбив голову и сломав ключицу. Травму оформили как бытовую, а пострадавшего сразу через местный суд закрыли в зону. План мы начали выполнять только через неделю.

Не из-за того, что научились работать, а потому что начали скидываться и платить нарядчику - больно уж надоело в камере ночевать.

В воскресенье объявили выходной. К тому времени деньги у всех кончились. Зато можно было помыться в холодной бане с худой крышей. Только там народу оказалось сильно много. Вода чуть теплая, и нужно было следить за временем. В выходные поверки-построения каждые полтора часа. Опоздаешь - сразу в ШИЗО.

Странно, но некоторые на поселении как-то приживались, создавали бригады ударников, находили теплые места, жили за счет помощи из дома. Мне не повезло. Существовать стало не на что. Клянусь, я ездил на лесоповал четыре дня совершенно голодный - только пил воду. На пятый день обратился к начальнику. Он послал меня «грызть кору». Пришлось имитировать побег, быстро «найтись» и сесть в ШИЗО.

Пока ждали суда, нас все же кормили раз в сутки. Давали или жидкое первое, или второе, высчитывая за это «царское» питание всю зарплату. На суде я умолял судью сменить вид режима на прежний, угрожая убийством. Хорошо, что суд не отложили и вняли моим просьбам. Так я, счастливый, голодный и грязный, снова оказался в доме отдыха под названием колония строгого режима.

По третьей судимости я снова сдуру поехал на поселок, так как там стали кормить. Столкнулся с каторгой и рабовладельческим строем, потому что сотрудники, в духе новых времен, воровали лес и пиломатериалы. Значит, его нужно было вырабатывать сверхплана поселенцам. Недовольных били и даже убивали, ведь на северах сейчас правят пенитенциарные мафии.

На каждом поселении были свои кланы сотрудников. Они делают миллионы на хищениях, превращая осужденных в рабов.

Какой же из всего описанного мною можно сделать вывод? Что изменится, если ввести реформу и поселений сделать больше? И при этом загнать нормальных заключенных в тюрьмы, а на облегченном режиме оставить одних неудачников и мелких подонков, не умеющих даже закон преступить по-крупному?

По-моему, станет только хуже. В тюрьмах тоже начнется хаос, потому что туда начнут массово «закрываться» поселенцы. Да и так, в камерной системе людей начнут превращать в инвалидов как морально, так и физически. Но об этом поговорим в следующий раз.

Андрей Бутырин
По материалам газеты
"За решеткой" (№9 2011 г.)