Свобода по цене селёдки

Прапорщик Гнатюк внимательно разглядывал круглую жестяную банку с кривой этикеткой, наклеенной сверху. «Сельдь каспийская пряного посола. Упаковано Республика Дагестан г. Каспийск» - гласила надпись. Опытный прапорщик поднес банку к уху, встряхнул - внутри явно перекатывался рассол. Фабричная упаковка, серия, номер - все как полагается. Можно было ни о чем не тревожиться, если бы такую банку купили в магазине и принесли домой. Но эти четыре круглые жестянки пришли по почте не куда-нибудь, а в Славяносербскую колонию № 60 - место, где содержатся самые опасные преступники Украины. Луганская область забита исправительными учреждениями на редкость густо - здесь располагается 17 колоний с разным режимом содержания. И даже на этом фоне «шестидесятая» выделяется - здесь отбывают наказания около полутысячи осужденных: рецидивистов, имеющих за спиной по несколько сроков, а также около сотни пожизненно осужденных.

Понятно, что за такими кадрами нужен глаз да глаз. Поэтому прапорщик Гнатюк, который проверял передачи для осужденных, не мог принять самостоятельного решения. С одной стороны, банка упакована фабричным способом, в этом случае согласно закону их можно принимать, не вскрывая. С другой - кто его знает, что там напаковали?

На всякий случай бдительный прапорщик сообщил о возникших трудностях вышестоящему руководству - начальнику центра по работе с осужденными (тому, кто вправе решать такие проблемы). Надо полагать, как это часто случается, руководству было некогда, и четыре злополучные банки с каспийской сельдью, адресованные приговоренному к пожизненному сроку осужденному Олегу Иваненко, приняли без вскрытия.

Никто из сотрудников колонии не мог предположить, что эти самые банки с селедкой, посланные бабушкой Иваненко, живущей в той же Луганской области, станут причиной побега опасных преступников, закончившегося большой кровью, перестрелкой и немалыми проблемами для всех сотрудников исправительной системы Украины.

На самом деле в банках, поступивших в колонию, была не селедка, а все, что необходимо для побега: шахтная взрывчатка, бикфордов шнур, порох, два револьвера травматического действия, патроны, снаряженные картечью и даже полотна для резки металла! А чтобы предметы, строжайше запрещенные для передачи в зону, не привлекли внимания, отправитель разместил в емкостях наполненные водой презервативы. Расчет был на то, что вес каждой банки с фабричными этикетками (в Каспийске, как и в Махачкале, у сокамерника Иваненко Алана Тахоева оставались друзья-товарищи) не превышал полутора килограммов. И даже если ее встряхнуть, создавалось впечатление, что внутри уложена обычная селедка в рассоле. Все как подобает.

Надо полагать, бабушка Иваненко, которой привезли эту селедку, тоже не знала всей правды. Ее попросили переправить посылку, что она и сделала. Зато Иваненко, Тахоев и Сергей Клюев, сидевшие в одной камере, прекрасно знали, что им предстоит. Для конспирации Тахоев настоял на том, чтобы банки поступали в камеру по одной. Потребовав сразу четыре, можно было навести на подозрение. А так - никто ничего не заметил: дескать, захотелось «вичникам» («пожизненникам» по-украински) селедочки, они ее и трескают.

Организатором побега был Тахоев, дагестанец, имевший за спиной длинный шлейф убийств, ограблений и краж. Этот хитроумный и дерзкий преступник вынашивал идею «рывка» давно, еще когда отбывал срок в зоне украинского города Сумы. Там его осудили за умышленные убийства из корыстных побуждений, а уже оттуда этапировали Славяносербскую колонию. Наверное, порядки в сумском СИЗО были строже, поэтому свой зловещи план Тахоев отложил до подходящего момента. Уроженец Махачкалы, воевавший, по некоторым данным, в Чечне, Тахоев и разработал хитроумную комбинацию, которая позволила ему и его сокамерникам осуществить дерзкий побег.

Первыми в ход пошли ножовочные полотна - ими пилили решетку вентиляционного отверстия, расположенного над входной дверью камеры. А чтобы никто не слышал, и зубья не сломались, зеки смазывали ее салом и делали звук телевизора в камере громче. Один пилил, другой с помощью маленького зеркала наблюдал за передвижениями сотрудника в коридоре. Металлическую пыль смывали в унитаз, дабы не оставлять следов. У параши оборудовали тайник, куда и прятали сначала ножовки, а затем и оружие, взрывчатку, боеприпасы, чтобы их не обнаружили во время внезапных проверок. Можно предположить, что порядка в зоне было мало - обычно камеры пожизненников осматривают регулярно и с большой тщательностью. Но в этом случае все было по-иному. Когда в камеру перекочевало все необходимое для побега, оставалось лишь отогнуть почти перепиленную решетку. Тахоев и тут проявил недюжинную смекалку - связал и намочил несколько полотенец, прикрепив с одной стороны к прутьям, а с другой к койке. Высыхая, полотенца как бы сжались и без проблем отогнули недопиленные прутья решетки. Оставалось только снять ее и путь на волю открыт. Все трое были невысокого роста, худощавые и юркие. Это позволило свободно пролезть в образовавшийся проем. Убедившись с помощью зеркальца, что прапорщик Сергей Гордий удалился в конец коридора и зашел в комнату, где звонил телефон, Иваненко выбрался в коридор. Затем камеру покинул Тахоев. Последним вылез Клюев.

Увидев в двери зеков, охранник застыл от неожиданности. Но, оказавшись парнем неробкого десятка, постарался взять себя в руки. Гордий приказал арестантам не двигаться и бросился к ним. Но беглецы были с оружием в руках, а Гордий вооружен дубинкой. Правда, это его не остановило. Прапорщик получил два удара ножом. Превозмогая боль, он дотянулся до тревожной кнопки, и в этот момент прозвучал выстрел из револьвера. Прапорщик упал. Как показала впоследствии экспертиза, пуля со спины вошла в грудь и застряла в мышце.

А Тахоев с подельниками бежали вдоль коридора, предвкушая близкую и такую желанную свободу. Но к месту происшествия уже мчалась резервная группа. Тахоев открыл по ней огонь. Иваненко и Клюев стали бросать в вертухаев самодельные пакеты со взрывчаткой. Можно себе представить степень замешательства охранников, когда они увидели вооруженных беглецов.

Выбежав из помещения, троица направилась к основному заграждению. На часах было около пяти утра. Они уже приблизились к периметру, когда внезапно вспыхнул прожектор. Стало ясно, что перебраться через забор не удастся - их снимут или пулей, или вовсе руками. Побегушники бросились к прессовочному цеху. Вбежав внутрь, они взяли в заложники пятерых осужденных, работавших в ночную смену. После этого забаррикадировались, заняли огневые позиции и вступили в переговоры с руководством колонии.

Организатором побега были Тахоев, поэтому он и вел разговоры с руководителями, которые пытались убедить беглецов сдаться. Но Тахоев кричал: «Мне без разницы, что со мной будет, но я покажу другим, как правильно страдать!», и угрожал, что уничтожит заложников, если их не выпустят за пределы колонии. Когда Тахоеву напомнили, что он мусульманин, а Аллах за невинно убиенных по головке не погладит, тот заорал: «Мне Аллах - не указ, я сам себе царь, бог и герой».

После этого стало ясно: уголовников надо брать штурмом. Спецназ разделился на несколько групп. Отдельно находились снайперы, вооруженные СВД (винтовки Драгунова). На штурм решили идти с трех сторон - через ворота цеха, дверь и круглый люк на крыше. Много зависело от фактора внезапности. От автоматов Калашникова отказались сразу - стены цеха были бетонными, пули могли срикошетить и поразить заложников.

После трех часов переговоров в 8.40 утра прозвучала команда: «Приготовиться к штурму!». Руководитель операции по рации объявил пятиминутную готовность, выслушал доклады руководителей групп. Однако в тот самый момент, когда бойцы были готовы ворваться в цех, Тахоев заметил одного из них и метнул взрывное устройство. Он успел выстрелить в сотрудника, но того спас бронещит, которым он прикрывался. Ответным выстрелом Тахоев был убит. Оставшись без главного, Иваненко и Клюев растерялись и сопротивления не оказали.

Вся операция заняла не более минуты. Бунт подавили, оставшихся в живых беглецов водворили в камеры, начались «разборки». Контрразведчики подозревали, что беглецам помогал кто-то из сотрудников колонии. Заместителя начальника колонии уволили в считанные часы, начальника центра по работе с осужденными отдали под суд.

А непосредственным участникам побега всего лишь добавили сроки. Впрочем, они и так имели пожизненные срока, так что, собственно говоря, остались безнаказанными.

Как оказалось, поставкой «селедки» в зону занимался родной брат убитого Иса Тахоев. Надо сказать, ему это удалось - до сих пор в украинских зонах от селедки шарахаются, как от чумы.

По материалам газеты
«За решеткой»