Ольга Берггольц - блокадная муза Ленинграда

Ольга Берггольц В застенках НКВД Ольга Берггольц потеряла двоих детей
Ее называли ленинградской Мадонной. Ольга Берггольц стала одним из символов блокады, ее стихи подчеркнули стойкость ленинградцев и их любовь к своему городу. Раньше было не принято рассказывать о тюремных злоключениях Берггольц. Но во времена гласности, в 1989 году, в прессу впервые просочились скудные сведения о том, что Берггольц то ли отбывала наказание, то ли была следственно-арестованной в знаменитых питерских «Крестах». Потом это как-то забылось. Но в 2009 году Управление ФСБ по Петербургу решило рассекретить личное дело Ольги Берггольц. Документы вызывали шок.
Первого мужа расстреляли
Ольга Берггольц в 18 лет вышла замуж за коллегу по ремеслу Бориса Корнилова. В 1928 году у них рождается дочь, но уже через два года молодые люди разводятся, Ольга оставляет ребенка на попечение бабушки, а сама отправляется в Казахстан.

В 1931 году Ольга возвращается в Ленинград и вскоре выходит замуж за Николая Молчанова. Жизнь была прекрасна, Ольга писала детские книжки, родила еще одну дочку. Но неожиданно оба ребенка умирают. Берггольц на грани жизни и смерти. А тут грянул 1937 год...

Ее бывшего мужа Николая Корнилова арестовали. Вскоре пришли и за Берггольц... В июле 1937 года она проходила свидетелем по делу Корнилова. В «Крестах» Ольгу Берггольц пытали. Как результат - она попала в больницу с преждевременными родами. Третья дочь родилась мертворожденной.

Двух детей схоронила
Я на воле сама,
Третью дочь погубила
До рожденья - тюрьма...

Берггольц уволили с работы и исключили из партии. А ее первый муж Борис Корнилов был расстрелян в феврале 1938 года.

Вынули душу...

В ночь с 13 на 14 декабря 1938 года Ольгу Берггольц снова арестовывают. Ее обвиняют в активном участии в деятельности некоей «террористической организации». Как выяснилось позже, ее под пытками оклеветал знакомый Л. Дьяконов. К тому времени Ольга снова была беременна, но в апреле 1939 года, после побоев, в тюремной больнице она теряет последнего ребенка...

Она на грани самоубийства... Между тем следствие разобралось, что Берггольц оклеветали. В июле 1939 года ее дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Ольга была полностью реабилитирована.

В декабре 1939 года в своем тщательно скрываемом дневнике Ольга Берггольц пишет про них: «Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: "Живи"». Действительно, каково это было: жить после всего случившегося?..

«Никто не забыт и ничто не забыто...»

Ольгу Берггольц вскоре полностью реабилитировали, вернули ей партбилет. Но разве это могло ее радовать? Муж тяжело болел, сама Ольга Федоровна пристрастилась к бутылке. Пила она очень много. Появились случайные связи. Жизнь Берггольц клонилась к закату, причем не самому лучшему, но тут пришла война, а с ней и блокада.

И произошло удивительное. Из несчастной сломленной женщины, малоизвестной поэтессы, буквально вылупилась она - ленинградская Мадонна, муза блокадного города!

Ее должны были эвакуировать вместе с мужем, но в 1941 году Николай Молчанов умирает, и Ольга Федоровна принимает решение остаться. Идейная коммунистка (да-да, несмотря ни на что), Берггольц не могла си;деть сложа руки. В первые же дни блокады она пришла к В. К. Кетлинской, руководившей Ленинградским отделением Союза писателей, и спросила, где и чем она может быть полезна. Кетлинская направила Ольгу в распоряжение литературно-драматической редакции Ленинградского радио.

Именно на радио Берггольц и прогремела. Ее голоса ждали измученные и голодные, но направила Ольгу в распоряжение литературно-драматической редакции Ленинградского радио.

Именно на радио Берггольц и прогремела. Ее голоса ждали измученные и голодные, но непокоренные ленинградцы. Ее голос стал голосом Ленинграда. Стойкой ко всем невзгодам и лишениям Берггольц, по всей видимости, сделала именно тюрьма. В своем дневнике она оставит любопытные строки: «Тюрьма - исток победы над фашизмом. Потому что мы знали: тюрьма - это фашизм, и мы боремся с ним, и знали, что завтра - война, и были готовы к ней». Именно Берггольц принадлежит знаменитые слова: «Никто не забыт, и ничто не забыто».

Сталинская премия

Во время блокады у Берггольц не было особых привилегий и дополнительных пайков. Когда блокада была прорвана и Ольгу Федоровну отправили в Москву, врачи диагностировали у нее дистрофию. Зато потом, по словам самой же Берггольц, для нее началась «сытая» жизнь. К сожалению, эта женщина так и не была никогда по-настоящему счастлива. Может быть, только... в блокаду, когда она чувствовала себя матерью и защитницей всех ленинградских детей.

Евгений Колесников
По материалам газеты
"За решеткой" (№5 2011 г.)