Культуру в массы

Маразм начальства крепчает, и в нашей зоне попробовали ввести утреннюю зарядку. По правилам она и так положена и значится в распорядке дня. Только её никто никогда не делал, пока у начальника не случилось очередное обострение.

«Олимпийский резерв»

Сперва он начал лично заявляться в колонию в шесть пятнадцать и следить, чтобы осуждённых выгоняли из бараков на улицу. При этом отрядникам вменялось в обязанность показывать различные комплексы упражнений. Местечковые алкаши с погонами, скорее всего, последний раз занимались спортом в пятом классе на уроке физкультуры. Потом они прогуливали школу. Зеки тоже - ещё те спортсмены. Нет, есть среди них несколько подтянутых парней. Остальные - прочифиренные, прокуренные пьяницы и наркоманы с координацией беременной коровы перед отёлом. Но раз старший приказал, то куда денешься.

Потому эта толпа, кашляя, отхаркиваясь и матерясь, забавно паясничала в локалках. Двое арестантов натурально обмочилась, так как обладали слабым мочевым пузырём. Они не успели после подъёма посетить туалет, а из стоя их не отпускали.

Ещё большее количество доходяг простудились на утреннем холоде. Остальные получили перетренированность, вывихи растяжение конечностей, спины и шеи. В том числе и отрядники. Что и не удивительно, когда граждан с атрофированными мышцами заставили почти час интенсивно физически напрягаться. В санчасти такого наплыва больных никогда не видели. Даже после избиений спецназа хворало меньше зеков. В итоге, как и многие начинания в нашей стране, зарядка сама собой сошла на нет. Про неё благополучно забыли.

Главное же - смотреть на местный маразм как бы со стороны и относится к нему с юмором. Смех помогает гасить раздражение. Ещё хорошо то, что в зоне, как в Москве, одно дело можно делать целый день, поэтому время летит незаметно. В столице - из-за расстояний и пробок. В колонии - из-за скученности и кретинизма.

Хождение за мудростью

Как тут снова не вспомнить, например, поход в библиотеку. Чтобы туда пойти, нужно дождаться дня нашего отряда. Это вторник. На руки больше двух книг не дают. Их прочитываешь за три дня, после маешься без литературы.

Во вторник с утра торчишь возле дневального. У него на целый барак два пропуска, чтобы выйти из локалки. Пропуска вечно заняты. Ста пятидесяти осуждённым вечно куда-то надо - в штаб, за передачками, в баню, в прачку. Без пропуска выйти за территорию локалки нельзя: сразу повяжут сотрудники и определят в камеру как нарушителя режима.. Иногда в очереди за пропуском стоишь часов семь-восемь. Бесишься, но читать хочется.
Наконец получаешь заветную картонку и выходишь на плац. Там обязательно остановит дежурная смена. Посмотрит пропуск. Всего обыщет и ощупает. Спросит, куда идешь? Проверит, наш ли сегодня день для посещения библиотеки. Так что в неё ты попадешь на грани срыва.

Чтобы выбрать книжку, тоже нужно отстоять очередь. Откуда в библиотеке столько зеков из других локалок и отрядов, загадка. Как они просачиваются мимо бдительных вертухаев , непонятно. В очереди обязательно окажется «клоун», похожий на Полиграфа Полиграфыча Шарикова сразу после операции, с перевязанным ухом и отсутствием интеллекта в глазах. Все знают, что этот дебил плохо владеет азбукой. Книги они используют как туалетную бумагу, так как в зоне неимущим негде взять бумаги. Но придурок напускает на себя важный вид. Боится, что библиотекарь будет его ругать за вырванные из томов листы, потому строит из себя ценителя и спрашивает с умным видом: «Что -нибудь из раннего Достоевского есть? Или Шекспира, на худой конец?» При этом народ стоит с мордами, как на трагических похоронах. Начинаешь ржать. Все поворачиваются и смотрят на тебя с серьёзными рожами как на самовольно оставившего дурдом. Куда я попал, так мне и надо! Идёшь обратно в отряд, снова пристанут сотрудники. Они же тебя останавливали до этого, но опять проверят пропуск, обыщут. Поинтересуются, откуда и куда следуешь? Наш ли день для похода за книгами.

Раз я плюнул на арестантскую солидарность и посоветовал прапорщикам заглянуть в библиотеку. Там за раз можно поймать кучу нарушителей. Они ведь в неположенный день её посещают, многие без пропусков. Прапорщики резонно возразили, что их пост на плацу, а в библиотеке им делать нечего. Когда я заметил, что, действительно, таким, как они в библиотеке делать нечего, прапора не уловили иронии. Они отпустили меня с миром и сочувственно смотрели вслед, так как я снова ржал в одиночку. Так же смотрят соседи по бараку, когда читаешь книгу и смеёшься над забавными местами. Скоро, наверное, точно, на психиатрическую экспертизу направят. Там тоже будет интересно.

Не сказать, что у окружающих отсутствует юмор. Они иногда смеются. Например, когда в телевизионке наших юмористов смотрят. Или когда анекдоты друг другу рассказывают. Как телевизионные юмористы, мы шутили в начальной школе. Вернее, били одноклассников за то, что они так неудачно острили. Анекдоты были в ходу в то же время. Видимо, те битые одноклассники теперь сценаристами у мастеров эстрады работают или со мной рядом сидят. Ладно, чего умничать. Сам не гений, раз в колонию попал. Утешает одно - ржу обычно не над ситуацией или другими, а над собой. Пока это понимаю, значит, ещё разум не утратил и есть надежда на возвращение к прежней жизни. После освобождения.

Выбор веры

От скуки я тут попробовал в религию податься. Беседовать прикреплённым к зоне православным священником невозможно. Видно, его к нам за глупость сослали или за профнепригодность в других приходах. Пользуясь скорочтением, я проштудировал Библию и Евангелие. Также запомнил эти тексты и проанализировал. Тут сразу возникло множество вопросов. Естественно, я сразу обратился к православному батюшке, когда он появился в нашей церкви на какой-то там праздник. С первых минут стало ясно, что я лучше знаю священные писания, и что этот желчный тип просто не по-детски тупит. Чтобы от мня отвязаться, он заорал о том, что я неверующий, и он не станет со мной общаться.
Тогда я решил пообщаться с другими верующими - свидетелями иеговы. Они к нам в клуб по четвергам приходят. Эти парни и девушки поначалу сбивались с толку, когда им наши авторитеты на понятиях пробовали объяснить, что вообще-то свидетелем быть в падлу. Это значит, ты в суде кого-то обличаешь или сдаёшь. Так что лучше говорить не «свидетель», а «очевидец».

Эти очевидцы иеговы со стороны смотрятся вроде ничего. Они цивилизованно одеты, поют весёлые песни. Только отношение к божеству у них сильно странное. Да и пастыри их в прошлом все судимы, закончили месячные курсы и вещают о чём-то возвышенном. О чём - вообще не понятно. Личный контакт тоже не внёс ясности. Вместо разговора мне предложили взяться за руки и помолиться. От этих я тоже ушёл.

С мусульманами про их веру даже разговаривать не стал. Нет, Коран я читал. Многое там разумно. Но я считаю не совсем подходящим для меня обряд обрезания. С моей точки зрения, это членовредительство без медицинских показаний! Никак мне не хочется проходить подобную процедуру. Тем более, я сильно сомневаюсь, что, обрезав себе крайнюю плоть, станешь ближе к Богу. По-моему, к нему нужно приходить не в минуты отчаяния, а когда у тебя всё хорошо. Тогда выбор будет осознанный, а не как у многих зеков, подающихся в религию, чтобы уйти от реальности и сохранить остатки рассудка.
Надо заканчивать с этой темой. Иначе точно обвинят в ереси или оскорблении чувств верующих. У нас сейчас за это отдельно карают по Уголовному кодексу. Интересно, тогда почему нет отдельной статьи за оскорбление чувств атеистов религией. Ведь перед законом должны быть все равны.

По материалам газеты
"За решеткой" (№6 2013 г.)