Это страшное слово прописка

прописка Пребывание за решеткой, даже самое кратковременное, - довольно тяжкий процесс. Законы зоны суровы, а порой и просто жестоки. Но это настоящие, «железобетонные» законы, или «понятия», как говорят по ту сторону шлюза. Знать и соблюдать тюремные законы необходимо, если человек хочет выжить за решеткой.
Проверка на вшивость
С другой стороны - что такое тюрьма? Скажем прямо - это место проверки человека на живучесть, а точнее на выживаемость в экстремальных условиях. Попав в заключение, человек обязан мобилизовать весь свой физический, интеллектуальный потенциал и вести бесконечную борьбу за выживание. Ведь из СИЗО существует только два выхода - в зону или в морг. В последний, как правило, попадают в результате разборок, самоубийства или несчастного случая. Существует еще третий вариант - подсудимого в зале суда признают невиновным и отпустят домой. Но вероятность столь счастливого финала настолько мала, что мы ее даже не будем рассматривать.

Короче говоря, без проблем топтать зону могут люди рисковые, смелые, с царем в голове. Многим это не по силам. Как говорится - кучеряво никому жить не запретишь. Только не все могут, кое у кого очко играет.

Практически всегда дальнейший статус и условия пребывания арестанта-новичка в уголовной среде зависят от его первых шагов, первых минут нахождения в камере. Всякий вошедший в камеру должен пройти прописку, которая по форме представляет из себя допрос с целью определить, что за человек в «хату» пришел. Ведь людям предстоит какое-то время провести вместе в одном замкнутом помещении, и они не хотят лишних проблем. Например, неделю-другую есть за одним столом с не объявившим свою масть «петухом» чревато неприятностями даже для самых крутых авторитетов. Поэтому так дотошно и расспрашивают новичка в камере.

К прописке, скорее всего, не будут принуждать людей старше сорока лет, явных больных и психов. Пожилому человеку, если за ним не водится «косяков», блатные сразу заявят, что он определяется в «мужики». То есть иногда будет работать на приборке «хаты» и платить в «общак». Заставлять его участвовать в воровских делах никто не будет. Правда, из «мужиков» можно и выбыть, причем с понижением. Если, например, воровать у своих («крысятничать»), слишком много разговаривать и надоедать блатным своими вопросами, а также попасться на связях с операми.

Есть еще одно железное правило - при прописке (да и вообще во время нахождения в камере СИЗО) всегда следует говорить правду. Если даже человек совершил изнасилование, следует заявить об этом прямо и рассказать обо всех обстоятельствах дела. Наверняка найдутся какие-либо смягчающие обстоятельства (исключая случаи изнасилования малолетних). В первом случае братва тщательно перетрет тему (обсудит положение) и сильно прессовать насильника не будет. Сегодня «взломщика лохматых сейфов» (насильника) никто не будет «опускать» и иметь в очко. В худшем случае ему предложат перебраться поближе к параше. Но если выяснится, что «кент» обманул сокамерников с делюгой (преступлением), ему этого никогда не простят.

Так что честно расскажите о себе. Если вы не знаете правил жизни в камере, так и скажите. На вопрос, будете ли соблюдать правила и понятия, лучше ответить «да». Мало кто знает, что по понятиям человек, не прошедший прописку и определенный в «парашники» или «черти», имеет право на вторую попытку грамотно прописаться.

Для этого надо выйти на середину «хаты», вылить на себя ведро воды, прокричать «прощай, параша!» и попытаться пройти прописку снова. На этот раз первоход уже имеет некоторый тюремный опыт и может более достойно ответить на каверзные вопросы сокамерников. «Петух», разумеется, такой возможности не имеет.

Еще один момент. Сегодня, когда рыночные отношения проникли и за стены тюрьмы, встречаются случаи, когда первоходы от прописки откупались, внося несколько тысяч долларов в «общак».

Отмороженный спортсмен

Прописка - важный тюремный ритуал. Ее правила складывались десятилетиями, и на человека, впервые попавшего в камеру, могут произвести устрашающее впечатление.

На первохода могут накричать, несколько раз ударить, будут всячески провоцировать. Но при этом никто не ставит цели нанести новичку серьезные телесные повреждения, скорее это делается в порядке профилактики. Спортсмены, впервые попадающие в камеру, часто воспринимают такие наезды всерьез и устраивают настоящую драку. А это уже серьезный «косяк», за который полагается серьезное наказание.

Лично я своими глазами наблюдал следующий случай. Как-то в нашу камеру определили одного качка-рэкетира. Это был здоровенный парень, профессионально занимавшийся боксом. С бычьей шеей, огромными мускулами, накачанным торсом и одной извилиной, которая, судя по всему, находилась не в башке, а чуть пониже спины. В первый же вечер его попытались прописать. На вопросы качок отвечал туго, но в рамках приемлемого. Практически прописку «бычок» прошел. Для ее завершения один из уголовников, по кличке Скула, несильно ударил спортсмена в грудь. В ответ боксер нанес ему сокрушительный хук справа и ринулся в драку, нанося тяжкие телесные повреждения уркам, которые его прописывали. Трое блатных в результате уехали на больничку. Боксера перевели в другую «хату», но через три недели его там ночью «отпетушили».

«Вторая часть марлезонского балета»

К интеллигентам в зоне отношение в основном терпимое. Им в уголовном мире надо держаться просто, но с достоинством. У сокамерников, как правило, образование неполное среднее. Интересы их очень ограничены - наркота, чифир, порнуха, обмен мнениями об уголовных делах. Поэтому наладить общение можно. Спорить с сокамерниками бесполезно, конфликты с зеками хорошим не кончаются.

Впрочем, интеллигент интеллигенту рознь. Как-то появился у нас в «хате» один субтильный хлюпик, который явно не нюхал параши. Фраерка звали Леня Финкельштейн, и по жизни он являлся типичным барыгой. Имел какой-то бизнес, а в тюрьму попал за махинацию с налогами. Прописку он прошел довольно легко и был определен в «мужики». Но остаться в этой масти Лене было не суждено.

Некоторые исследователи утверждают, что все сто процентов населения планеты Земля страдают психическими расстройствами в той или иной степени. Иными словами, все мы психически неадекватны. Но Леня явно выделялся на этом фоне размахом своего заболевания. Он страдал музыкальной шизофренией в законченной стадии. Каждое утро начиналось с небольшой распевки. Сначала напевались блатные куплеты. Потом Леня плавно переходил к классике и исполнял различные арии. Затем шел резкий переход к белогвардейской тематике. После обеда, стирая в тазике у «тормозов» свои манатки, Леня выдавал все перлы из многосерийного телевизионного фильма про «Трех мушкетеров». Типа «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс...», «Опять скрепит потертое седло...», «Есть в графском парке черный пруд, там лилии цветут...». А объявляя название песни, обязательно добавлял: «Вторая часть марлезонского балета!»

Блатные были в ярости от такого народного творчества, но поделать ничего не могли. Скажут певцу «заткнись», тот помолчит пару минут и снова начинает: «Кардинал ел бульон с госпожой Эгильон...» или «Констанция, Констанция...». При этом Леня формально никаких тюремных законов не нарушал и наказать его было нельзя. Лафа закончилась, когда Леня, забираясь на свой шконарь, загорланил стремную по тюремным меркам песню:

Закрыв глаза, я вспоминаю о тебе,
Но у меня в душе ты умерла уже.
И не стоит мой... портрет на твоем столе,
который я подарил тебе.
Своей рукой теперь я дергаю... кота,
которого ты любила больше,
чем меня,
Теперь не мне лизать... помаду
на губах твоих,
все превратилось в прах.
Некому мне засадить...
всю аллею цветами
Не с кем в кустах под луной...
обменяться трусами
Некому дать пососать...
чупа-чупс,что в кармане.
С кем же теперь мне пое...ехать к маме.

Хотя это была классическая хулиганская песня, в ней имелся ряд скользких, с точки зрения понятий, текстовых моментов. А именно, словосочетания «лизать помаду на губах твоих» и «пое...ехать к маме». И хотя трактовать их можно по-разному, блат-комитет постановил: Леня пропагандирует куннилингус, а также издевается над словом «мать», священным для каждого блатного. Несчастного шансонье стащили с верхней шконки и тут же «отпетушили». Правда, в роли камерного «петуха» Леня пребывал недолго. От всех переживаний у него поехала крыша и несчастного увезли в психушку. Там Леню признали невменяемым и отправили в подмосковный дурдом усиленного режима.

Хотя по жизни он был безобидный чудак. Таких много бывает на зоне, но, как правило, все они заканчивают очень плохо.

Геннадий Сибирцев
По материалам газеты
"За решеткой" (№10 2009 г.
)