Бег впереди паровоза

хатаБорясь с ворами в законе, тюремное начальство решило искоренить актив.
В конце прошлого года Президент заявил о том, что настало время покончить с ворами в законе. Однако странно откликнулось на этот призыв Минюст РФ. 1 января 2010 вышел приказ о запрещении секций дисциплины и порядка в местах лишения свободы. То есть официальных «козлов» и помощников сотрудников упразднили. Вернее, указали на «недопущение передачи администрацией исправительного учреждения своих полномочий по надзору и контролю за осужденными лицам, отбывающим наказание, и предотвращение конфликтных ситуаций между осужденными».

Клетки уголовников

Что это значит? Скорее всего чиновники посчитали, что раз воры в законе бодаются с активистами, то надо первым делом уничтожить самих активистов. Тогда ворам не с кем будет бороться и они самоликвидируются, не имея врагов, или превратятся в тепличные растения и станут хорошими. Но существует и другая опасность. Именно актив не давал ворам расплодиться в огромном количестве.

Слово в России давно уже ничего не значит. Другое дело - бумажка. Когда блатующие «смотрящие», «положенцы» (потенциальные воры в законе) и сами жулики попадали в колонию или СИЗО, где начальник поддерживал «красное» движение, таких отрицательно настроенных уголовников угрозами, побоями или с помощью морального прессинга склоняли к вступлению в актив. О чем надо было написать заявление. После этого уголовник на всю жизнь становился «красным». Путь к братве ему был закрыт - как в неволе, так и на свободе.

Вступившему в актив надо было носить знаки отличия, нашивки на одежде, повязки на рукаве. Делалось это для того, чтобы все осужденные видели их отступничество и могли впоследствии рассказать другим о том, что блатной «переобулся». Теперь же СДП нет. Как «перековывать» блатарей и ставить их на путь исправления?

С подачи руководства страны Госдумой принят очередной закон об усилении борьбы с преступностью. Бойцов и лидеров организованных преступных сообществ приравняли к террористам. Их без предъявления обвинения можно задерживать на месяц. Судить не судом присяжных, а Верховным судом (что противоречит Конституции). Раньше члену ОПГ могли дать от семи до двенадцати лет лишения свободы. Теперь срок увеличили от двенадцати лет до пожизненного заключения. Такой же срок можно получить и за участие в сходках. Ворам теперь опасно собираться вместе, даже для того, чтобы поговорить. Тем более «короновать» кого-либо.

Но будет ли действовать новый закон? Старая трактовка 210-й статьи УК не работала. Почему ее ужесточение должно изменить ситуацию? Может, потому, что исправительную систему ждет Реформа-2020? До этого года в России не должно остаться исправительных колоний как таковых. На смену им построят тюрьмы общего, строгого и особого режима. Зеки будут сидеть в клетках. Тогда и актив не нужен, и воры в законе не смогут оказывать своего влияния ни осужденных.

А как насчет денег?

Обо всем этом сейчас много говорят и пишут в газетах. Могу как аргумент против привести в пример нынешние следственные изоляторы и строгие условия содержание в зонах. Там арестанты тоже сидят по камерам, но урки (воры) имеют большое влияние. Они ставят в каждой «хате» «смотрящего». За тюрьмой или СУСом (строгие условия содержания) «смотрит» верховный «смотрящий». Связь между собой арестанты (поддерживают с помощью маляв). Их гоняют сквозь зарешеченные окна, просверленные стены, полы и потолки, через канализацию.

С помощью запрещенных в местах лишения свободы сотовых телефонов сидельцы переговариваются друг с другом на прогулке. Сотрудники, несмотря на закон и инструкции, позволяют ворам и блатным ходить по СИЗО, посещать другие камеры, устраивать сходняки и проводить разборки.

Все это будет и в тюрьмах будущего. Тем более что, согласно реформе, надзорные функции за неволей отнимут от прокуратуры и передадут общественным наблюдателям.

Опять мы слепо копируем Запад, не учитывая их и нашу ментальность. Кстати, на дворе кризис. В стране нет денег на пенсионеров, детей, сельское хозяйство, культуру, медицину. Но почему-то именно сейчас затеяна реформа исправительной системы, которая будет стоить многие миллиарды рублей. При этом потребуется огромное по размаху строительство новых мест лишения свободы и перемещение миллионов сидельцев.

Уже начато отселение рецидивистов от первоходов. Сначала их перемешали, осуждая ранее не судимых сразу к строгому режиму. Теперь хватились и развозят по разным зонам. На бумаге все выглядит хорошо. На деле же опять показуха и маразм. Я позвонил в колонию строгого режима знакомому начальнику отдела безопасности и задал ему несколько вопросов. Вот его комментарии:

«Приказ об упразднении СДП мы получили. Пока мы его игнорируем. В дежурной смене у меня шесть сотрудников на полторы тысячи зеков. Один начальник отряда на двести осужденных. Из за реформ и назначений на командные должности в колонии и управления неопытных и непрофессиональных выскочек старые и опытные сотрудники увольняются. Так что пост СДП в колонии действует. На плацу стоит вышка. Мы ее даже переименовали. Активисты выполняют свои прежние функции. Когда из шлюза заезжает машина или трактор, красноповязочники открывают вспомогательные ворота, следят за дисциплиной среди осужденных, дежурят у столовой, совершают обходы отрядов и территории.

Согласно приказу сверху, мы вывозим в соседнюю колонию так называемых первоходов и ранее несудимых. Там тоже строгий режим, но по идее не должно быть рецидивистов. Но рецидив не статус, а юридический термин, как и ранее судимый. Хоть тридцать лет проведи за решеткой, осуждайся десять и более раз – после освобождения по прошествии нескольких лет, или по ходатайству еще раньше, судимости снимают и человек юридически чист.

И у нас в колонии считают нынешние реформы маразмом. Кто успел до этого осуждения снять судимости, считается первоходом и убывает этапом со всеми, кто действительно попал за решетку первый раз. Зачем вообще было устраивать эту рокировку? От чего оттолкнулись, к тому и пришли.

«Смотрящие» у нас тоже есть. Они очень помогают следить за дисциплиной. Официально воровской ход запрещен, но как держать под контролем тысячи преступников? Уголовных авторитетов не исправительная система плодит, блатные к нам с воли приходят. В каждом населенном пункте страны есть свой «смотрящий». Он тоже следит за дисциплиной и делает это круче милиции, которая вынуждена терпеть и контактировать с ворами и «смотрящими». Без них анархия наступит. Карательные же органы со своими задачами не справятся».

Что тут еще сказать? Не надо было, как раньше это делалось, ломать все старое и одновременно пытаться строить новое с нуля. Это я ктому, что прежние законы у нас были не такие уж плохие. Другое дело, что они зачастую не действовали. Их можно было трактовать по-разному, чем и пользовалось на местах тамошнее начальство.

Пример первый - положительный

Взять те же секции СДП. Грамотны руководитель исправительного учреждения делал так, что актив действительно работал на сотрудников. Эспэдэшники реально противостояли воровскому ходу, который в нынешнем виде мало кому из арестантов нравится. В то же время грамотные сотрудники заставляли работать на себя и «смотрящих», потому что не могут быть все зеки равны. Среди осужденных есть лидеры или просто люди активные сами по себе. Их только нужно направить в нужное русло. Но не допустить столкновения.

В качестве примера возьмем одну колонию на северо-западе России. Там всеми внутрен;ними делами рулит замначальника. Самого «хозяина» осужденные ни разу не видели. Он осуществляет общее руководство и больше похож на финансового директора.

Так вот, в этой зоне полторы тысячи осужденных. Чрезвычайное происшествие - большая редкость, пьянки исключены, драк нет, убийств тем более. В то же время гайки не закручены. Есть блатные и актив, но все остальные заключенные, включая «петухов», чувствуют себя нормально. Их никто не напрягает и не унижает. Сотрудников там тоже мало. Но они не переработались.

Как такое возможно? Замначальника держит все под контролем. И еще он держит слово. Да он разрешает в своем учреждении блатовать «смотрящим». Но он же для борьбы с ними сделал немало. И главное - все по за кону. Подполковник разрешает осужденным освобождаться по УДО, как только подошли льготы, если, конечно, ты сидишь без замечаний и не мешаешь соседям.

Прибыв в это учреждение, блатные задумываются: будешь гнуть пальцы - отсидишь звонком. Не будешь гнуть - выйдешь раньше на несколько лет. Бывало, что люди блатовали по первому сроку, когда им дали три года. Потом снова заезжали к нам. Братва помнила их как «смотрящих» и снова предлагала «получить портфель». Но вчерашний блатарь говорил, что теперь ему впаяли двенадцать лет. А здесь можно выйти через шесть. Так что лучше жить «мужиком».

Многие «смотрящие» играют в «черный» ход в начале срока, когда кажется, что сидеть еще целую вечность. Но вот у «смотрилы» подходят льготы, и он понимает, что можно откинуться через месяц, а не через пять лет. Он идет на поклон к замначальника, пишет заявление в суд. Потом выходит на волю. Так было даже со «смотрящими» за зоной. После такого «косяка» собирается сходняк, «смотрящего» объявляют негодяем (низкой мастью, почти «красным»). Блатные с ним больше дел не имеют что на воле, что за решеткой. Знаете, сколько этот подполковник блатных «перекрасил» и вывел из-под влияния воров? Тысячи, и главное - все в рамках закона. Причем бесплатно для государства, то есть для нас с вами. Эсдэпзшники и прочие помощники администрации в этой колонии тоже чувствуют себя защищенными. Иначе мало кто из блатоты решился бы «перекраситься», думая о том, что после этого его будут чмыригь вчерашние корефаны.

Каждый барак разделен на сферы влияния. В одной секции спальные места распределяют блатные, в другой - «красные». Каждый блатной знает, что если без причины, только для того, чтобы показать себя борцом с активом, он тронет активиста, то получит дополнительный срок. В то же время я сам бил дневального прямо на общем построении за то, что он позволил провокационное хамство. После разбирательства замначальника отругал дневального и снял его с должности, чтобы тот вел себя как подобает.

В этой зоне у осужденных есть выбор - жить независимо от коллектива, принадлежать к активу, зарабатывая УДО, или - играть в тюрьму. Активисты выполняют несложную работу, помогая сотрудникам. Актив дежурит у столовой, следя, чтобы осужденные не носили пищу в отряд. Здесь реальная забота о здоровье: в спальных секциях не пахнет пищей, она не портится в тумбочках.

Актив дежурит, открывая калитки локалок. Ну и сдает нарушителей, но по-тихому, чтобы конфликтов не было. Главное, что вступление в актив - дело добровольное. Туда насильно не загоняют. При рассмотрении УДО, если ты не в активе, это не расценивается как отрицательный фактор. Главное, чтобы нарушений не было, или чтобы ты их погасил нормальным поведением или полезной для колонии работой.

В этой колонии есть профилакторий - отдельное помещение, где мало народа. Там есть телевизор, теннисный стол, спортгородок. Тем проводят отпуск отпускники или те, кто устал от постоянного пребывания на людях. Я сам туда один раз попросился. Подошел к замначальника и просто сказал, что устал. Он распорядился, и я отдыхал там десять дней.

В зоне проводятся соревнования между осужденными и сотрудниками по волейболу, футболу, силовому троеборью. Главное, что любой вопрос замначальника решает немедленно. Подполковника можно остановить, когда он идет по зоне, и он никогда не откажется от общения. Ему можно доверять, даже если ты жалуешься на сотрудника. Он не подставит.

Пример второй - отрицательный

Совсем другой случай - колония, кстати, тоже на северо-западе России. Там, как и положено по закону, нет воровского движения, нет «смотрящих» и полно активистов, то есть зеков, вставших на путь исправления. Но какой ценой это достигнуто! Новый этап встречают активисты. Если в других зонах ими становятся те, кто хочет угадить начальству, то здесь актив состоит сплошь из членов организованных преступных группировок.

Некоторые из них были бандюками на свободе, другие примкнули к ним в неволе. Главное, что беспредельники не подтянут к себе слабого физически и морально. Такие группировки договариваются с начальством зоны, и начальство позволяет контролировать им «сладкие» объекты: столовую, баню, пожарку, бараки, промзону.

Каждая банда имеет комнаты для тусовок, где живет один или несколько лидеров. У них есть отлично оборудованные спортзалы. Кормят их отдельно, готовя спецпитание, его именуют «каптерка». Еще есть питание «кабинет» - это для самых крутых и приближенных к начальству главарей. Всем бандитам выделяют сухпай для того, чтобы они дополнительно в отрядах питались.

При таком подходе активисты выглядят сытыми и физически крепкими. Спортом они еще на свободе начали заниматься. Перед прибытием большого этапа старший опер говорит лидерам актива, чтобы те показали новичкам - кто здесь рулит. Этап в карантине бьют пьяные бойцы, заставляют писать заявления о приеме в секцию СДП. Тех, кто отказывается (а таких единицы), калечат до инвалидности. Карантин постоянно работает на тяжелых и грязных работах. Им за это не платят. Поднимаешься в отряд: если ты не понравишься или не купишь бандитов, тебя продолжат бить без всякого повода, просто для развлечения.

Но сотрудники уже давно не контролируют самих бандитов, позволяя активу очень многое. Люди в погонах стали не надзирателями, а подельниками уголовников. Дневальный санчасти продает психотропные таблетки, анашу, героин, а выручку сдает замначальника. Тот отмазывает дневального, когда он пьяный калечит больных. Так же поступает и дневальный карантина и столовой. Убитых осужденных списывают как жертв несчастных случаев. Менты и зеки повязаны круговой порукой.

После этого не удивляешься тому, что дневальный бьет по пьяни подвернувшегося ему под горячую руку дежурного помощника начальника колонии. Уголовное дело на такого активисты не заводят, опасаясь, что он сдаст на суде все темные делишки начальника. За то, что бандит стукнул по голове майора, бандиту выписывают трое суток штрафного изолятора «за нарушение формы одежды», которая у всего актива и так вольная.

Камера ШИЗО для бандюка напоминает санаторий: светлая, нары застелены матрасами и дорогим бельем, на столике ананасы, апельсины, жареное мясо. По вечерам сюда приносят водку, передают анашу. Бандиты пьют с вертухаями. Потом закрывают упившихся до поросячьего визга прапорщиков в камеру, берут у них ключи и идут в зону устраивать себе развлечения.

Простые зеки, да и сами сотрудники живут там в постоянном страхе. Достаточно сказать, что вечерняя и ночная поверка в этой колонии не проводятся. Вечером дежурная смена закрывается в штабе и не выходит оттуда до утра. Нормальные люди там не служат, зато взяточникам и негодяям раздолье.

В этой колонии тоже есть профилакторий. Там не бьют. Но чтобы попасть туда, надо платить начальнику пятьсот долларов в месяц. Условно досрочное освобождение стоит отдельных денег. Поэтому бандиты, нарушающие режим весь срок, не думают о том, сколько нарушений они совершили. Подойдут льготы, беспредельник платит, ему отлакируют личное дело, и он идет на суд чистым и белым, как ангел.

Активистам и платить не надо, им начальство за их услуги дело почистит. После пребывания в такой зоне даже те, кто случайно нарушил закон, перестают верить в порядочность, озлобляются на сотрудников. Зато там воровского хода нот - как раз то, чего требует власть.

Пример третий - беспредельный

В качестве еще одного примера можно привести зону, где присутствует настоящий «красный» ход. Но актив назначает начальник. Активистами там становятся полные мрази. Зачастую они хлипкие и осуждены за изнасилования. Но тронуть их нельзя, иначе смельчака опустят в «петушатник» и он еще получит дополнительный срок. Потому зеки и терпят, когда за каждым их шагом  следят активисты. Они пишут на осужденных выдуманные рапорта о нарушениях. Если активист напишет за сутки меньше десяти доносов, его самого бьют и выгоняют из актива. Бьют зеков и сотрудники прямо в кабинете начальника или его замов. Так поступают с любым нарушителем дисциплины, хотя на него и поступил рапорт активиста о том, что нарушитель «смотрел в строну запретки, думая о побеге».

Четвертый тип зон - это где присутствует только «черный» ход. Но «смотрящие» там лютуют круче «красных». Они полностью под контролем начальника. Блатные дежурят у штаба, когда там ведет прием прокурор по надзору. К надзорнику просто не пускают зеков. Жалобы осужденным тоже писать нельзя - покалечат блатные.

«Смотрящие» с подачи вора в законе, молодого кавказца - «первохода», проводят обыски в спальных секциях «мужиков», изымают у них сотовые телефоны, по которым, с их слов, стукачи звонят в оперчасть.

Есть в этой колонии и активисты, но начальник их не ценит. Блатные, чтобы бороться с «красным» движением, постоянно издеваются и бьют всех, кого они считают «красными» - «козлов», работяг, тех кто ранее был на поселении, расконвойников.

В общем - маразма в неволе хватает. И он не от законов проистекает, а от начальства, произвольно трактующего кодексы и Конституцию. Надо кадры на местах назначать из нормальных людей - тогда и порядок будет без воров и актива. Усилениями и даже желанием очередного Президента эту постанову не искоренить. Она со школы и детского садика насаждается.

Вспомните командиров отрядов и звеньев, санитаров, лидеров, назначенных учительницей, и неформальных хулиганов, дежурных по школе школьников, проверяющих у одноклассников сменную обувь и записывающих бегающих на перемене. Вспомните армию с ее «дедовщиной» и маразмом. Да все наше общество на этом построено. Неволя - маленькая его модель.

 По материалам газеты
"За решеткой" (№2 2010г.)